Мой совет: будь хмельным и влюбленным всегда.
Быть сановным и важным - не стоит труда.
Не нужны всемогущему господу Богу
Ни усы твои, друг, ни моя борода!
Хорошо, если платье твое без прорех.
И о хлебе насущном подумать не грех.
А всего остального и даром не надо -
Жизнь дороже богатства и почестей всех.
До рождения ты не нуждался ни в чем,
А родившись, нуждаться во всем обречен.
Только сбросивши гнет ненасытного тела,
Снова станешь свободным, как бог, богачом.

/автор неизвестен/

Одностишья В.Вишневского


...Вот так разделся - после одевайся!..
...Ну вот, теперь я знаю, в чьем я вкусе!..
А вот жену здесь расчленять не надо...
А море не волнует наша близость...
А незнакомок я целую робко...
А предвкушенье слаще, чем вкушенье...
А с нею мы, бывало, даже в шашки...
А скольких медсестер вернул я к жизни!..
А удовольствия должны быть дорогими...
Боюсь, что я с тобою просто счастлив...
Был отвергаем, но зато - какими!..
В первый раз за последнюю жизнь...
В таком-то возрасте... Нет, только с предоплатой!..
Вас прямо щас послать или по факсу?..
Везет же Вам - Вы хоть своею смертью...
Вернулся муж, а мы в прямом эфире...
Вид из окна - и тот мы проглядели...
Во всесоюзном розыске себя...
Вот и еще в одной я не ошибся...
Вот новый русский с пейджером на пузе...
Вошел и стал зомбировать главбуха...
Все больше людей нашу тайну хранит...
Вы насмеялись на большую сумму...
Вы правы, да. На "Вы" гигиеничней!
Да, все пишу свои немодносташья...
Да закройте же скобки, мужчина!..
Да убери ты, милый, свой единый...
Да, март всегда преддверие апреля!..
Давайте уважать в ноге конечность...
Давно я не лежал в Колонном зале...
Зачем так тянет к женщинам чужим!..
Зашел в читальню, где и был обстрелян...
Здесь нестабильно даже ухудшенье...
Зимой в Москве громоздко женихаться...
Зимуешь, снега белого не видя...
И вновь я не замечен с Мавзолея!..
И вообще, я не холост - я Xoлc...
И всякий раз, вступая в брак законный...
И даже в том, как в двери мы проходим...
И даже паденье мое не свободно...
И долго буду тем любезен я, и этим...
И душ самонадеянно приняв...
И не на кого мне страну оставить...
И снова я в радах КПСС!..
И тут она увидела, что он...
И ты во мне - вот видишь?! - не ошиблась...
Как важно оборвать стихотворе...
Как все обрыдло во главе с собой!..
Как глубоко в полуночном метро!..
Как горестно стоять на остановке!..
Как Горький книгам, Всем Тебе обязан...
Как дружно все выходят на конечной!..
Как жаль мне женщин, бросивших меня...
Как подло отменяют электрички...
Как пусто стало на Доске Почета!..
Как скоротечны наши отпуска!..
Как тягостно зависеть от звонка...
Как холодит ладонь бутыль кефира...
Какое-то бессексье на Руси...
Какой же это крест - не слыть поэтом!..
Кишка тонка, зато она - прямая!..
Клизмы из Сызрани: результат превосходит ожидания.
Когда был младше я, я был моложе...
Когда рука нашарит выключатель...
Когда ты и любим, и переиздан...
Кто ты такой, что "не припоминаешь"?..
Куда пропал?.. Да не было в живых!..
Ложись и думай, я приду - проверю.
Любви моей не опошляй согласьем...
Любимая, июль такой бесснежный!..
Любимая, час дружбы нашей пробил!
Мне так отважно девушки звонят...
Мужчина, вы стрельбу-то прекратите...
Мы в детстве все недоиграли в прятки...
На этот раз Тебя зовут Настасья...
Нам не поможет даже физзарядка...
Напомните, а что я с Вами делал?..
Не каждый свитер неразрывно связан...
Не надо кайф ломать серьезным людям...
Не пугайся, любимая, это не секс...
Не смейте жизнью рисковать при мне!..
Нет времени на медленные танцы!..
Нет, так мы целей гнусных не достигнем.
Нет, ты не дура, далеко не дура... губа моя.
Но все же выход есть, есть "Выход в город"!..
Ну вот опять я выручил страну!..
Ну вот, опять мы встретились в Сахаре...
Ну оторви недвижимость от стула!..
О, дайте, дайте мне распоряженье!..
О, дайте слово, черт бы вас побрал!..
О, как внезапно кончился диван...
О, как же просто быть меня моложе...
О, раздевайся!.. (Это я не Вам)...
О, скольких мне уже не полюбить!..
О, что пришло мне в голову на пляже!..
О дай мне, дай мне, дай мне удлинитель!.. (дай)
О Ленка, ты ушла на повышенье...
О, как опасно быть объектом страсти!..
О, как сладко фигней заниматься!..
О, кто же там, о, кто ж так нагибался?!
О, куда ж мне теперь, обнаженному?!
О, не играй так грозно на баяне...
О, не люби меня так безучастно!..
О, не морочь мне голову хотя бы!..
О, не ходи так поздно по квартире...
О, не целуй меня в таком объеме!..
О, раствори мне хоть немного кофе!..
О, сколько ты мне, Гордость, позволяла...
О... не греми, любимый, кандалами!..
Она пройдет и даже не проснется...
Опять в Москве зачистили не тех...
Опять Таймыр мы спутали с тайм-шером...
Перепечатала любимого вручную...
Плачу за все - и все же в неоплатном...
Поэт профессьонально безутешен...
Пришел снять стресс, а снял с нее - о боже!..
Скажи отцу, чтоб впредь предохранялся...
Советский тоник-джиноненавистник...
Соври хоть раз - скажи, что я твой друг...
Спасибо мне, что есть я у тебя!
Страшусь: не звезданули бы по морде...
Так вот зачем меня вы целовали...
Так съехать с дачи - это ль не фиаско!..
Так чувственно лишь ты молчать умеешь...
Такой бы и от вас не отказался...
Тут я заснул, но было уже поздно...
Ты никогда нам не звони, сынок...
Уж лучше дверцей хлопать, а не дверью...
Уж некому сказать : "А вот и мы"...
Уже пора не спрашивать, за что...
Улучшится погода, нам же хуже...
Улыбаюсь во сне - ну а что мне еще остается...
Хочу быть Вам полезен как мужчина...
Читал вчера Ваш некролог... Ну, ничего так, симпатично...
Экстрасенс ошибается только однажды!
Я в этой жизни рано стал ребенком...
Я в юности все двушки прозвонил...
Я даже к мужу твоему привык...
Я ждал тебя, я ждал, меня продуло...
Я просто невменяемый, когда я невтебяемый...
Я так отстал, что временем настигнут...
Я умираю, но об этом - позже...
Я часто не в себе, когда я не в тебе...

: (СлезАСолнцА! @ 9.12.2006 - 22:04 pm) Одностишья В.Вишневского

Супер, большое спасибо...многие я не слышал раньше...

Маэстро, Вы честный степист.
От правды и нас не убудет:
ВАС, Вас вы-зывая на "бис",
Душой не кривят наши люди.
Есть чувства - их больше чем пять -
Издревле они нас грузили, -
Их выразить и передать
Возможно лишь степом в России.
При всех непонятках судеб
С нас хватит чечеток фальшивых.
Мы бьем, если нада, бьем степ
На досках промерзших - и живы.
И всем, кто по жизни бесстыж,
Урок преподали - не Вы ли?
Бьешь честно свой степ - и, глядишь,
К тебе потянулись живые.

***
..Я тут скачал из Интернета
любовь, жену и это Лето,
но не нажал на "Сохранить"...
***
...Года берут свое ,есть результаты:
уж нету сил ходить на порносайты...
***
Не жди формальных ласк,
учти, я буду страстен...
***
..Ряд неудобств,
надеюсь, временно терпя,
я вынужден любить одну тебя.
***
..Да, эту ложь не назовешь святою,
Зато теперь я знаю, сколько стою.
***
..Я, конечно, не ведал о многом,
но чтоб секс стал супружеским долгом...

: (GurrZa @ 10.12.2006 - 16:37 pm) *** ..Да, эту ложь не назовешь святою, Зато теперь я знаю, сколько стою. ***

-НЕПЛОХО СКАЗАНО! И смысл есть - Заставляет задуматься!

Эдуард Асадов - мой самый любимый поэт. В его прекрасных стихах, посвященных любви, чувствам, жизни, природе, каждый может найти что-то свое, что-то близкое. К сожалению, в последнее время все реже упоминается имя этого замечательного автора. Недавно Эдуард Асадов ушел из жизни. Если эта тема поможет хоть одному человеку познакомиться с творчеством этого поэта, значит я создала её не зря...





Эдуард Асадов: Несколько слов о себе
Эдуард Асадов, 12 июля 1971 г.



Несколько слов о себе. Родился 7 сентября 1923 года в Туркмении. По национальности я армянин. Родители мои были учителями. Отец в гражданскую воевал с дашнаками на Кавказе. Был политруком роты. В мои первые детские впечатления навсегда вошли узкие пыльные улочки среднеазиатского городка, пестрые шумные базары и стан голубей над плоскими раскаленными белесыми крышами. И еще очень много золотисто-оранжевого цвета: солнце, пески, фрукты.
После смерти моего отца в 1929 году семья наша переехала в Свердловск. Здесь жил второй мой дедушка, тоже армянин, врач по профессии, Иван Калустовнч Курдов. Дедушка этот в какой-то степени был личностью "исторической". В юности он два года был секретарем у Чернышевского в Астрахани после того, как Николай Гаврилович вернулся из ссылки. Знакомство это оказало решающее влияние на формирование духовного мира юноши. И на всю свою жизнь дед мой сохранил горячую, почти восторженную любовь к Чернышевскому.

В Свердловске мы с мамой оба "пошли в первый класс". Только она учительницей, а я учеником. Здесь, на Урале, прошло все мое детство. Тут я вступил в пионеры, здесь в восьмилетнем возрасте написал свое первое стихотворение, бегал во Дворец пионеров на репетиции драмкружка; здесь я был принят в комсомол. Урал - это страна моего детства! Много раз бывал я с мальчишками на уральских заводах и никогда не забуду красоты труда, добрых улыбок и удивительной сердечности рабочего человека.

Когда мне было пятнадцать лет, мы переехали в Москву. После спокойного и деловитого Свердловска Москва казалась шумной, яркой и торопливой. С головой ушел в стихи, споры, кружки. Колебался, куда подавать заявление: в Литературный или Театральный институт? Но события изменили все планы. И жизнь продиктовала совсем иное заявление. Выпускной бал в нашей, 38-й московской школе был 14 июня 1941 года, а через неделю - война! По стране прокатился призыв: "Комсомольцы - на фронт!" И я пошел с заявлением в райком комсомола, прося отправить меня на фронт добровольцем. В райком пришел вечером, а утром был уже в воинском эшелоне.

Всю войну провоевал я в подразделениях гвардейских минометов ("катюши"). Это было замечательное и очень грозное оружие. Сначала воевал под Ленинградом. Был наводчиком орудия. Потом офицером, командовал батареей на Северо-Кавказском и 4-м Украинском фронтах. Воевал неплохо, мечтал о победе, а в перерывах между боями писал стихи. В битве за освобождение Севастополя в ночь с 3 на 4 мая 1944 года был тяжело ранен. Потом - госпиталь. Стихи между операциями...

В 1946 году поступил в Литературный институт имени Горького. Первыми литературными учителями моими были: Чуковский, Сурков, Светлов, Антокольский. Институт окончил в 1951 году. Это был "урожайный" для меня год. В этом году вышла первая книга моих стихов "Светлые дороги", и я был принят в члены партии и в члены Союза писателей.

Всего пока у меня выпущено одиннадцать поэтических сборников. Темы для стихов беру из жизни. Много езжу по стране. Бываю на заводах, фабриках, в институтах. Без людей жить не могу. И высшей задачей своей почитаю служение людям, то есть тем, для кого живу, дышу и работаю.

Асадов Э. 1971

ЭТО мой тоже ЛЮБИМЫЙ ПОЭТ! Кстати не многие знают, что Э. Асадов очень рано ОСЛЕП и писал стихи незрячим!
ПОЭТОМУ много скорби просматривается в ЕГО СТИХАХ!!!

Любовь, измена и колдун

В горах, на скале, о беспутствах мечтая,
Сидела Измена худая и злая.
А рядом, под вишней, сидела Любовь,
Рассветное золото в косы вплетая.

С утра, собирая плоды и коренья,
Они отдыхали у горных озер.
И вечно вели нескончаемый спор –
С улыбкой одна, а другая с презреньем.

Одна говорила: - На свете нужны
Верность, порядочность и чистота.
Мы светлыми, добрыми быть должны:
В этом и красота!

Другая кричала: - Пустые мечты!
Да кто тебе скажет за это спасибо?
Тут, право, от смеха порвут животы
Даже безмозглые рыбы!

Жить надо умело, хитро и с умом,
Где – быть беззащитной, где – лезть напролом,
А радость увидела – рви, не зевай!
Бери! Разберемся потом!

А я не согласно бессовестно жить!
Попробуй быть честной и честно любить!
- Быть честной? Зеленая дичь! Чепуха!
Да есть ли что выше, чем радость греха?!

Однажды такой они подняли крик,
Что в гневе проснулся косматый старик,
Великий колдун, раздражительный дед,
Проспавший в пещере три тысячи лет.

И рявкнул старик: - Это что за война?!
Я вам покажу, как будить колдуна!
Так вот, чтобы кончить все ваши раздоры,
Я сплавлю вас вместе на все времена!

Схватил он Любовь колдовскою рукой,
Схватил он Измену рукою другой
И бросил в кувшин их, зеленый, как море,
А следом туда же – и радость, и горе,
И верность, и злость, доброту и дурман,
И чистую правду, и подлый обман.

Едва он поставил кувшин на костер,
Дым взвился над лесом, как черный шатер, -
Всё выше и выше, до горных вершин,
Старик с любопытством глядит на кувшин:
Когда переплавится всё, перемучится,
Какая же там чертовщина получится?

Кувшин остывает. Опыт готов.
По дну пробежала трещина,
Затем он распался на сотню кусков,
И... появилась женщина...



* * *

Да, Вы со мною были не честны.
Вы предали меня, и может статься,
Не стоило бы вовсе разбираться,
Нужны Вы мне иль больше не нужны.

Но Вы с душой нечистою своей
Всего скорее даже не увидели,
Что вслед за мною не за что обидели
Совсем для Вас неведомых людей.

Всех тех, кому я после встречи с Вами,
Как, может быть, они и хороши
Отвечу не сердечными словами,
А горьким недоверием души.

: (Редиска.. @ 22.12.2006 - 18:49 pm) Кувшин остывает. Опыт готов. По дну пробежала трещина, Затем он распался на сотню кусков, И... появилась женщина... * * *

А я ВСЕГДА считал, что женщина появилась из ребра АДАМА!!!

Не боюсь я ни лживой хвалы,
Ни глумливого бранного слова,
Ни злой лести, ни черной хулы,
А боюсь любопытства чужого.
Я нехитрые песни пою,
Хочешь - слушай, не хочешь - не слушай.
Если что для себя утаю,
Ты не лезь за утаенным в душу.
Я и сам не хозяин над ней,
До конца ее тайны не знаю,
И души этой лично своей,
Как ни силюсь, а не понимаю.
То она весела и резва,
То тоской по завязку налита,
То пьяна от любви, то трезва,
То доступна, то глухо закрыта.
Из нее то веселье, то стон,
То согласье, а то возмущенье,
То я светом ее озарен,
То во тьме меня гложут сомненья.
Ну а что я еще в ней таю,
Кто ж ее, непонятную, знает.
Просто, если я песни пою,
Это мне их душа напевает.

АХ, КАК ВСЕ ОТНОСИТЕЛЬНО В МИРЕ ЭТОМ!

Ах, как все относительно в мире этом!
Вот студент огорченно глядит в окно,
На душе у студента темным-темно:
"Запорол" на экзаменах два предмета...

Ну а кто-то сказал бы ему сейчас:
- Эх, чудила, вот мне бы твои печали?
Я "хвосты" ликвидировал сотни раз,
Вот столкнись ты с предательством милых глаз -
Ты б от двоек сегодня вздыхал едва ли!

Только третий какой-нибудь человек
Улыбнулся бы: - Молодость... Люди, люди!..
Мне бы ваши печали! Любовь навек...
Все проходит на свете. Растает снег,
И весна на душе еще снова будет!

Ну а если все радости за спиной,
Если возраст подует тоскливой стужей
И сидишь ты беспомощный и седой -
Ничего-то уже не бывает хуже!

А в палате больной, посмотрев вокруг,
Усмехнулся бы горестно: - Ну сказали!
Возраст, возраст... Простите, мой милый друг.
Мне бы все ваши тяготы и печали!

Вот стоять, опираясь на костыли,
Иль валяться годами (уж вы поверьте),
От веселья и радостей всех вдали,
Это хуже, наверное, даже смерти!

Только те, кого в мире уж больше нет,
Если б дали им слово сейчас, сказали:
- От каких вы там стонете ваших бед?
Вы же дышите, видите белый свет,
Нам бы все ваши горести и печали!

Есть один только вечный пустой предел...
Вы ж привыкли и попросту позабыли,
Что, какой ни достался бы вам удел,
Если каждый ценил бы все то, что имел,
Как бы вы превосходно на свете жили!


ЖЕНЫ ФАРАОНОВ

(Шутка)

История с печалью говорит
О том, как умирали фараоны,
Как вместе с ними в сумрак пирамид
Живыми замуровывались жены.

О, как жена, наверно, берегла
При жизни мужа от любой напасти!
Дарила бездну всякого тепла
И днем, и ночью окружала счастьем.

Не ела первой (муж пускай поест),
Весь век ему понравиться старалась,
Предупреждала всякий малый жест
И раз по двести за день улыбалась.

Бальзам втирала, чтобы не хворал,
Поддакивала, ласками дарила.
А чтоб затеять спор или скандал -
Ей даже и на ум не приходило!

А хворь случись - любых врачей добудет,
Любой настой. Костьми готова лечь.
Она ведь точно знала все, что будет,
Коль не сумеет мужа уберечь...

Да, были нравы - просто дрожь по коже
Но как не улыбнуться по-мужски:
Пусть фараоны - варвары, а все же
Уж не такие были дураки!

Ведь если к нам вернуться бы могли
Каким-то чудом эти вот законы -
С какой тогда бы страстью берегли
И как бы нас любили наши жены!

Поэт на все имеет право,
Когда он истинный поэт,
Когда лучи грядущей славы
Его судьбе даруют свет.
Его грехи, его ошибки,
Той славою озарены,
Пред нами призрачны и зыбки
И в свете славы не видны.
Зато все явственней и строже
Явится нам издалека
Тот час, что был им в счастье прожит,
Что сберегла его строка.

Ах, как мы нередко странны бываем!
Ну просто не ведаем, что творим:
Ясность подчас ни за что считаем,
А путаность чуть ли не свято чтим.

Вот живет человек, как игрок без правил,
Взгляды меняя, как пиджаки.
То этой дорогой стопы направил,
То эту дорогу уже оставил,
И все получается. Все с руки.

С усмешкой поигрывая словами,
Глядит многозначаще вам в глаза.
Сегодня он с вами, а завтра с нами.
Сегодня он - "против", а завтра - "за"...

И странно: знакомые не клеймят
Такие шатания и болтания.
Напротив, находятся оправдания.
- Сложность характера, - говорят.

Вот и выходит, что все идет:
Оденется пестро - оригинален,
Ругает политику - смелый парень!
Похвалит политику - патриот!

Противоречив? Ну и что ж такого -
Молодо-зелено! Ерунда!
А брякнет скандальное где-то слово -
Мы рядом же! Выправим. Не беда!

И вот все с ним носятся, все стараются,
А он еще радостнее шумит.
Ему эта "сложность" ужасно нравится.
Вот так и живет он: грешит и кается,
Кается снова и вновь грешит!

И ладно б так только в живых общениях,
Но сколько бывает и в наши дни
В науке, пьесах, стихотворениях
Пустой и надуманной трескотни.

Когда преподносят вам вместо симфонии
Какой-то грохочущий камнепад,
Вы удивляетесь: - Где же симфония?
Это же дикая какофония!
- Нет, сложная музыка, - говорят.

А если вы книгу стихов возьмете,
Где слов сумбурный водоворот,
Где рифмы вопят на надрывной ноте,
То вы лишь затылок рукой потрете:
- О чем онн? Шут их не разберет!..

Стихи словно ребус. Стихи-загадки.
Все пестро, а мыслей-то никаких!
Не надо терзать себя. Все в порядке.
Это "новаторство", "сложный стих".

А тот, кто себя знатоком считает,
Чтоб вдруг не сказали, что он глупец,
Хоть ничего-то не понимает,
Но с важным лицом головой кивает
И шепчет: - Вот здорово! Молодец!

"Сложное творчество", "смелый гений",
"Сложный характер"! И так во всем!
Не часто ли мы по душевной лени
И сами на эти крючки клюем!

Ведь если типичнейшего нуля
За что-то яркое принимают,
Не слишком ли это напоминает
Сказку про голого короля?!

И почему простота в общенье
И в смелых суждениях прямота -
Самое сложное из мышлений,
Самое светлое из общений
Порою не ценятся ни черта?!

И сколько же жалкая ординарность
Будет прятаться с юных лет
За фразами "сложность", "оригинальность"
И ненавидеть принципиальность,
Как злые сычи ненавидят свет?!

Нельзя, чтоб в петушьем наряде серость
Шумела, задириста и пуста.
Не в этом, товарищи, наша зрелость,
Пусть царствуют ум, красота и смелость,
А значит - ясность и простота!

: (Редиска.. @ 22.12.2006 - 19:34 pm) Эдуард Асадов - мой самый любимый поэт. В его прекрасных стихах, посвященных любви, чувствам, жизни, природе, каждый может найти что-то свое, что-то близкое. К сожалению, в последнее время все реже упоминается имя этого замечательного автора. Недавно Эдуард Асадов ушел из жизни. Если эта тема поможет хоть одному человеку познакомиться с творчеством этого поэта, значит я создала её не зря...

Тема просто супер ...очень красивые стихи...спасибо за ее создание, надеюсь вы ее не забросите...

: (СтРеЛеЦ @ 22.12.2006 - 19:43 pm) ЭТО мой тоже ЛЮБИМЫЙ ПОЭТ! Кстати не многие знают, что Э. Асадов очень рано ОСЛЕП и писал стихи незрячим! ПОЭТОМУ много скорби просматривается в ЕГО СТИХАХ!!!

я вобще восхищаюсь этим человеком, иметь такой талант в написании стихов не всем дано! тем более восхищает то, что он был слеп, но все равно писал такие замечательные стихотворения...

ЗИМНЯЯ СКАЗКА
Метелица, как медведица,
Весь вечер буянит зло,
То воет внизу под лестницей,
То лапой скребет стекло.

Дома под ветром сутулятся,
Плывут в молоке огоньки,
Стоят постовые на улицах,
Как белые снеговики.

Сугробы выгнули спины,
Пушистые, как из ваты,
И жмутся к домам машины,
Как зябнущие щенята.

Кружится ветер белый,
Посвистывает на бегу...
Мне нужно заняться делом,
А я никак не могу.

Приемник бурчит бессвязно,
В доме прохладней к ночи,
Чайник мурлычет важно,
А закипать не хочет.

Все в мире сейчас загадочно,
Все будто летит куда-то,
Метельно, красиво, сказочно...
А сказкам я верю свято.

Сказка... мечта-полуночница...
Но где ее взять? Откуда?
А сердцу так чуда хочется,
Пусть маленького, но чуда!

До боли хочется верить,
Что сбудутся вдруг мечты,
Сквозь вьюгу звонок у двери -
И вот на пороге ты!

Трепетная, смущенная,
Снится или не снится?!
Снегом запорошенная,
Звездочки на ресницах...

- Не ждал меня? Скажешь, дурочка?
А я вот явилась... Можно?-
Сказка моя! Снегурочка!
Чудо мое невозможное!

Нет больше зимней ночи!
Сердцу хмельно и ярко!
Весело чай клокочет,
В доме, как в пекле, жарко...

Довольно! Хватит! Не буду!
Полночь... гудят провода...
Гаснут огни повсюду.
Я знаю: сбывается чудо,
Да только вот не всегда...

Метелица как медведица,
Косматая голова.
А сердцу все-таки верится
В несбыточные слова:

- Не ждал меня? Скажешь, дурочка?
Полночь гудит тревожная...
Где ты, моя Снегурочка,
Сказка моя невозможная?..


«СВОБОДНАЯ ЛЮБОВЬ»
Слова и улыбки ее, как птицы,
Привыкли, чирикая беззаботно,
При встречах кокетничать и кружиться,
Незримо на плечи парней садиться
И сколько, и где, и когда угодно!

Нарядно, но с вызовом разодета.
А ласки раздаривать не считая
Ей проще, чем, скажем, сложить газету,
Вынуть из сумочки сигарету
Иль хлопнуть коктейль коньяка с «Токаем».

Мораль только злит ее: — Души куцые!
Пещерные люди! Сказать смешно!
Даешь сексуальную революцию,
А ханжество — к дьяволу за окно!—

Ох, диво вы дивное, чудо вы чудное!
Ужель вам и впрямь не понять вовек,
Что «секс-революция» ваша шумная
Как раз ведь и есть тот «пещерный век»!

Когда ни души, ни ума не трогая,
В подкорке и импульсах тех людей
Царила одна только зоология
На уровне кошек или моржей.

Но человечество вырастало,
Ведь те, кто мечтает, всегда правы.
И вот большинству уже стало мало
Того, что довольно таким, как вы.

И люди узнали, согреты новью,
Какой бы инстинкт ни взыграл в крови,
О том, что один поцелуй с любовью
Дороже, чем тысяча без любви!

И вы поспешили-то, в общем, зря
Шуметь про «сверхновые отношения»,
Всегда на земле и при всех поколениях
Были и лужицы и моря.

Были везде и когда угодно
И глупые куры и соловьи,
Кошачья вон страсть и теперь «свободна»,
Но есть в ней хоть что-нибудь от любви?!

Кто вас оциничивал — я не знаю.
И все же я трону одну струну:
Неужто вам нравится, дорогая,
Вот так, по-копеечному порхая,
Быть вроде закуски порой к вину?

С чего вы так — с глупости или холода?
На вечер игрушка, живой «сюрприз»,
Ведь спрос на вас только пока вы молоды,
А дальше, поверьте, как с горки вниз!

Конечно, смешно только вас винить.
Но кто и на что вас принудить может?
Ведь в том, что позволить иль запретить,
Последнее слово за вами все же.

Любовь не минутный хмельной угар.
Эх, если бы вам да всерьез влюбиться!
Ведь это такой высочайший дар,
Такой красоты и огней пожар,
Какой пошляку и во сне не снится!

Рванитесь же с гневом от всякой прелести,
Твердя себе с верою вновь и вновь,
Что только одна, но зато любовь
Дороже, чем тысяча жалких связей!




МОГИЛА НЕИЗВЕСТНОГО СОЛДАТА


Могила Неизвестного солдата!
О, сколько их от Волги до Карпат!
В дыму сражений вырытых когда-то
Саперными лопатами солдат.

Зеленый горький холмик у дороги,
В котором навсегда погребены
Мечты, надежды, думы и тревоги
Безвестного защитника страны.

Кто был в боях и знает край передний,
Кто на войне товарища терял,
Тот боль и ярость полностью познал,
Когда копал "окоп" ему последний.

За маршем - марш, за боем - новый бой!
Когда же было строить обелиски?!
Доска да карандашные огрызки,
Ведь вот и все, что было под рукой!

Последний "послужной листок" солдата:
"Иван Фомин", и больше ничего.
А чуть пониже две коротких даты
Рождения и гибели его.

Но две недели ливневых дождей,
И остается только темно-серый
Кусок промокшей, вздувшейся фанеры,
И никакой фамилии на ней.

За сотни верст сражаются ребяга.
А здесь, от речки в двадцати шагах,
Зеленый холмик в полевых цветах -
Могила Неизвестного солдата...

Но Родина не забывает павшего!
Как мать не забывает никогда
Ни павшего, ни без вести пропавшего,
Того, кто жив для матери всегда!

Да, мужеству забвенья не бывает.
Вот почему погибшего в бою
Старшины на поверке выкликают
Как воина, стоящего в строю!

И потому в знак памяти сердечной
По всей стране от Волги до Карпат
В живых цветах и день и ночь горят
Лучи родной звезды пятиконечной.

Лучи летят торжественно и свято,
Чтоб встретиться в пожатии немом,
Над прахом Неизвестного солдата,
Что спит в земле перед седым Кремлем!

И от лучей багровое, как знамя,
Весенним днем фанфарами звеня,
Как символ славы возгорелось пламя -
Святое пламя вечного огня!

а особенно мне нравится стих, который нам написала Редисочка в теме "давайте признаваться в любви", я его хочу еще раз кинуть сюда, все же это стих Асадова

Я могу тебя очень ждать,
Долго-долго и верно-верно,
И ночами могу не спать
Год, и два, и всю жизнь, наверно!

Пусть листочки календаря
Облетят, как листва у сада,
Только знать бы, что все не зря,
Что тебе это вправду надо!

Я могу за тобой идти
По чащобам и перелазам,
По пескам, без дорог почти,
По горам, по любому пути,
Где и черт не бывал ни разу!

Все пройду, никого не коря,
Одолею любые тревоги,
Только знать бы, что все не зря,
Что потом не предашь в дороге.

Я могу для тебя отдать
Все, что есть у меня и будет.
Я могу за тебя принять
Горечь злейших на свете судеб.

Буду счастьем считать, даря
Целый мир тебе ежечасно.
Только знать бы, что все не зря,
Что люблю тебя не напрасно!

Buffy, ПОСЛЕДНИМ стихом я ТОЖЕ ВОСХИЩАЮСЬ!

"...Буду счастьем считать, даря
Целый мир тебе ежечасно."

ОДНО ПИСЬМО

Как мало все же человеку надо!
Одно письмо. Всего-то лишь одно.
И нет уже дождя над мокрым садом,
И за окошком больше не темно...

Зажглись рябин веселые костры,
И все вокруг вишнево-золотое...
И больше нет ни нервов, ни хандры,
А есть лишь сердце радостно-хмельное!

И я теперь богаче, чем банкир.
Мне подарили птиц, рассвет и реку,
Тайгу и звезды, море и Памир.
Твое письмо, в котором целый мир.
Как много все же надо человеку!

ДЕВУШКА И ЛЕСОВИК

(Сказка-шутка)

На старой осине в глуши лесной
Жил леший, глазастый и волосатый.
Для лешего был он еще молодой -
Лет триста, не больше. Совсем незлой,
Задумчивый, тихий и неженатый.

Однажды у Черных болот в лощине
Увидел он девушку над ручьем,
Красивую, с полной грибной корзиной
И в ярком платьице городском.

Видать, заблудилась. Стоит и плачет.
И леший вдруг словно затосковал...
Ну как ее выручить? Вот задача!
Он спрыгнул с сучка и, уже не прячась,
Склонился пред девушкой и сказал:

- Не плачь! Ты меня красотой смутила
Ты - радость! И я тебе помогу! -
Девушка вздрогнула, отскочила,
Но вслушалась в речи и вдруг решила:
"Ладно. Успею еще! Убегу!"

А тот протянул ей в косматых лапах
Букет из фиалок и хризантем.
И так был прекрасен их свежий запах,
Что страх у девчонки пропал совсем..,.

Свиданья у девушки в жизни были.
Но если по-честному говорить,
То, в общем, ей редко цветы дарили
И радостей мало преподносили,
Больше надеялись получить.

А леший промолвил: - Таких обаятелыных
Глаз я нигде еще не встречал! -
И дальше, смутив уже окончательно,
Тихо ей руку поцеловал.

Из мха и соломки он сплел ей шляпу.
Был ласков, приветливо улыбался.
И хоть и не руки имел, а лапы,
Но даже "облапить" и не пытался.

И, глядя восторженно и тревожно,
Он вдруг на секунду наморщил нос
И, сделав гирлянду из алых роз,
Повесил ей на плечи осторожно.

Донес ей грибы, через лес провожая,
В трудных местах впереди идя,
Каждую веточку отгибая,
Каждую ямочку обходя.

Прощаясь у вырубки обгоревшей,
Он грустно потупился, пряча вздох.
А та вдруг подумала: "Леший, леший,
А вроде, пожалуй, не так и плох!"

И, пряча смущенье в букет, красавица
Вдруг тихо промолвила на ходу:
- Мне лес этот, знаете, очень правится,
Наверно, я завтра опять приду!

Мужчины, встревожьтесь! Ну кто ж не знает,
Что женщина, с нежной своей душой,
Сто тысяч грехов нам простит порой,
Простит, может, даже ночной разбой!
Но вот невнимания не прощает...

Вернемся же к рыцарству в добрый час
И к ласке, которую мы забыли,
Чтоб милые наши порой от нас
Не начали бегать к нечистой силе.

КОЛЫБЕЛЬНАЯ ПЕСНЯ

Бьется в стекла звездная метель
Вместе с тополиною порошею.
Пусть, малыш, летят к тебе в постель
Бабочками сны твои хорошие.

Нам пока тревоги не видны,
Что ж, на то и сетовать не станем.
Спи, мальчишка, голубые сны
Снятся людям только в детстве раннем.

Хорошо о подвигах мечтать,
Мчаться к звездам, плыть по бурным рекам,
Только, прежде чем героем стать,
Стань сначала честным человеком.

Будь таким во всем и до конца,
А преграды - пусть они встречаются!
Знай, что горы, звезды и сердца
Только честным в жизни открываются.

Млечный Путь, мерцая, смотрит вниз,
Дремлет ива с вербою-подружкой...
А вверху торжественно повис
Месяц золоченой погремушкой.

Речка чуть дрожит под ветерком...
Полночь уж сменилась с караула...
Где-то нынче, чмокая рожком,
Гордая любовь твоя уснула...

Встреча ваша, милый, впереди.
С крепкой дружбой, с песней, с соловьями
Только не обидь ее, гляди,
Злыми и ненужными словами,

Скоро день, фанфарами трубя,
Брызнет светом ярко-золотистым.
Пусть же будет счастье у тебя
Вот таким же солнечным и чистым!

Бьется в стекла звездная метель
Вместе с тополиною порошею...
И летят, летят в твою постель
Бабочками сны твои хорошие...

НЕ ГОРЮЙ
Ты не плачь о том, что брошена,
Слезы - это ерунда!
Слезы, прошены ль, не прошены,-
Лишь соленая вода!

Чем сидеть в тоске по маковку,
"Повезло - не повезло",
Лучше стиснуть сердце накрепко,
Всем терзаниям назло!

Лучше, выбрав серьги броские,
Все оружье ахнуть в бой,
Всеми красками-прическами
Сделать чудо над собой!

Коль нашлась морщинка - вытравить!
Нет, так сыщется краса!
И такое платье выгрохать,
Чтоб качнулись небеса!

Будет вечер - обязательно
В шум и гомон выходи,
Подойди к его приятелям
И хоть тресни, а шути!

Но не жалко, не потерянно
(Воевать так воевать!),
А спокойно и уверенно:
Все прошло - и наплевать!

Пусть он смотрит настороженно.
- Все в кино? И я - в кино! -
Ты ли брошен, я ли брошена -
Даже вспомнить-то смешно!

Пусть судьба звенит и крутится,
Не робей, не пропадешь!
Ну а что потом получится
И кому придется мучиться -
Вот увидишь и поймешь!

Редиска! Стрелец!
Спасибо огромное! Это и мой любимый поэт! Стихи у него всегда сильные, содержательные.
Иногда так в душу западут.... Чувствуется, что писал не умом, ..сердцем....

ПАДАЕТ СНЕГ
Падает снег, падает снег -
Тысячи белых ежат...
А по дороге идет человек,
И губы его дрожат.

Мороз под шагами хрустит, как соль,
Лицо человека - обида и боль,
В зрачках два черных тревожных флажка
Выбросила тоска.

Измена? Мечты ли разбитой звон?
Друг ли с подлой душой?
Знает об этом только он
Да кто-то еще другой.

Случись катастрофа, пожар, беда -
Звонки тишину встревожат.
У нас милиция есть всегда
И "Скорая помощь" тоже.

А если просто: падает снег
И тормоза не визжат,
А если просто идет человек
И губы его дрожат?

А если в глазах у него тоска -
Два горьких черных флажка?
Какие звонки и сигналы есть,
Чтоб подали людям весть?!

И разве тут может в расчет идти
Какой-то там этикет,
Удобно иль нет к нему подойти,
Знаком ты с ним или нет?

Падает снег, падает снег,
По стеклам шуршит узорным.
А сквозь метель идет человек,
И снег ему кажется черным...

И если встретишь его в пути,
Пусть вздрогнет в душе звонок,
Рванись к нему сквозь людской поток.
Останови! Подойди!

МОЯ ЗВЕЗДА

Наверно, так уж повелось от века,
В народе говорится иногда,
Что где-то есть порой у человека
Далекая, счастливая звезда.

А коль звезда по небу покатилась,
В глубокой тьме прочерчивая след,
То где-то, значит, жизнь остановилась
И что кого-то в мире больше нет.

Звезда моя! Прозрачно-голубая!
Всю жизнь воюя, споря и любя,
Как ты добра - я в точности не знаю.
Но с детских лет я верую в тебя.

Когда мне было радостно до боли
При свете милых удивленных глаз,
И в час, когда читал я в нашей школе
На выпускном стихи в последний раз,

И в час, когда шагал я с аттестатом
В лучах надежды утренней Москвой,
Когда я был счастливым и крылатым,-
Ты в полный жар сияла надо мной!

И в дни, когда под грохот эшелонов,
Под пенье пуль, навстречу воронью,
Я шел без сна в шинели и погонах
Сквозь сто смертей за Родину мою,

Когда я стыл под вьюгой ледяною,
Когда от жажды мучился в пути,
И в тихий час, и в самом пекле боя
Я знал, что ты мне светишь впереди.

Но так уж в мире, кажется, бывает,
Что дальняя счастливая звезда
Не всякий раз приветливо мигает
И полным жаром блещет не всегда...

И в том бою, когда земля горела
И Севастополь затянула мгла,
Ты, видимо, меня не разглядела
И уберечь от горя не смогла.

И вот, когда дыханье пропадает,
Уходят силы, а сознанье - дым...
Тогда для смерти время наступает,
И смерть пришла за сердцем за моим.

Да не сумела, не остановила.
То ль потому, что молодость жила,
Иль потому, что комсомольским было,
Но только зря старуха прождала!

Звезда моя! Я вовсе не стараюсь
Всего добиться даром, без труда.
Я снова сам работаю, сражаюсь,
И все же ты свети хоть иногда...

Ведь как порою нелегко бывает,
Когда несутся стрелы мне вослед
И недруги бранят не умолкая,
Тогда сижу, курю я и не знаю,
Горишь ты надо мною или нет!

А впрочем, что мне недруги и стрелы!
Звезда моя! Горячая звезда!
Да, ты горишь! А если б не горела,
Я не достиг бы счастья никогда!

А я достиг... Чего мне прибедняться!
Я знаю цель. Тверды мои шаги.
И я умею даже там смеяться,
Где слабый духом выл бы от тоски!

Звезда моя! Ты тоже не сдаешься,
Как я, таким же пламенем горя!
И в час, когда ты, вздрогнув, оборвешься,
Не скажут нам, что мы горели зря!

И я мечтаю вопреки примете,
Когда судьба нас вычеркнет навек,
Пусть в этот миг родится на планете
Какой-нибудь счастливый человек

НЕ НАДО ОТДАВАТЬ ЛЮБИМЫХ
Не надо отдавать любимых,
Ни тех, кто рядом, и ни тех,
Кто далеко, почти незримых.
Но зачастую ближе всех!

Когда всё превосходно строится
И жизнь пылает, словно стяг,
К чему о счастье беспокоиться?!
Ведь всё сбывается и так!

Когда ж от злых иль колких слов
Душа порой болит и рвётся -
Не хмурьте в раздраженьи бровь.
Крепитесь! Скажем вновь и вновь:
За счастье следует бороться!

А в бурях острых объяснений
Храни нас, Боже, всякий раз
От нервно-раскалённых фраз
И непродуманных решений.

Известно же едва ль не с древности:
Любить бесчестно не дано,
А потому ни мщенье ревности,
Ни развлечений всяких бренности,
Ни хмель, ни тайные неверности
Любви не стоят всё равно!

Итак, воюйте и решайте:
Пусть будет радость, пусть беда,
Боритесь, спорьте, наступайте,
И лишь любви не отдавайте,
Не отдавайте никогда!

О СКВЕРНОМ И СВЯТОМ

Что в сердце нашем самое святое?
Навряд ли надо думать и гадать
Есть в мире слово самое простое
И самое возвышенное - Мать!

Так почему ж большое слово это,
Пусть не сегодня, а давным-давно,
Но в первый раз ведь было кем-то, где-то
В кощунственную брань обращено?

Тот пращур был и темный и дурной,
И вряд ли даже ведал, что творил,
Когда однажды взял и пригвоздил
Родное слово к брани площадной.

И ведь пошло же, не осело пылью,
А поднялось, как темная река.
Нашлись другие. Взяли, подхватили
И понесли сквозь годы и века...

Пусть иногда кому-то очень хочется
Хлестнуть врага словами, как бичом,
И резкость на язык не только просится,
А в гневе и частенько произносится,
Но только мать тут все-таки при чем?

Пусть жизнь сложна, пускай порой сурова.
И все же трудно попросту понять,
Что слово "мат" идет от слова "мать",
Сквернейшее от самого святого!

Неужто вправду за свою любовь,
За то, что родила нас и растила,
Мать лучшего уже не заслужила,
Чем этот шлейф из непристойных слов?!

Ну как позволить, чтобы год за годом
Так оскорблялось пламя их сердец?!
И сквернословам всяческого рода
Пора сказать сурово наконец:

Бранитесь или ссорьтесь как хотите,
Ни не теряйте звания людей.
Не трогайте, не смейте, не грязните
Ни имени, ни чести матерей!

СТУДЕНТЫ

Проехав все моря и континенты,
Пускай этнограф в книгу занесет,
Что есть такая нация - студенты,
Веселый и особенный народ!

Понять и изучить их очень сложно.
Ну что, к примеру, скажете, когда
Все то, что прочим людям невозможно,
Студенту - наплевать и ерунда!

Вот сколько в силах человек не спать?
Ну день, ну два... и кончено! Ломается!
Студент же может сессию сдавать,
Не спать неделю, шахмат не бросать
Да плюс еще влюбиться ухитряется.

А сколько спать способен человек?
Ну, пусть проспит он сутки на боку,
Потом, взглянув из-под опухших век,
Вздохнет и скажет:- Больше не могу!

А вот студента, если нет зачета,
В субботу положите на кровать,
И он проспит до следующей субботы,
А встав, еще и упрекнет кого-то:
- Ну что за черти! Не дали поспать!

А сколько может человек не есть?
Ну день, ну два... и тело ослабело...
И вот уже ни встать ему, ни сесть,
И он не вспомнит, сколько шестью шесть,
А вот студент - совсем другое дело.

Коли случилось "на мели" остаться,
Студент не поникает головой.
Он будет храбро воздухом питаться
И плюс водопроводною водой!

Что был хвостатым в прошлом человек -
Научный факт, а вовсе не поверье.
Но, хвост давно оставя на деревьях,
Живет он на земле за веком век.

И, гордо брея кожу на щеках,
Он пращура ни в чем не повторяет.
А вот студент, он и с хвостом бывает,
И даже есть при двух и трех хвостах!

Что значит дружба твердая, мужская?
На это мы ответим без труда:
Есть у студентов дружба и такая,
А есть еще иная иногда.

Все у ребят отлично разделяется,
И друга друг вовек не подведет.
Пока один с любимою встречается,
Другой идет сдавать его зачет...

Мечтая о туманностях галактик
И глядя в море сквозь прицелы призм,
Студент всегда отчаянный романтик!
Хоть может сдать на двойку романтизм.

Да, он живет задиристо и сложно,
Почти не унывая никогда.
И то, что прочим людям невозможно,
Студенту - наплевать и ерунда!

И, споря о стихах, о красоте,
Живет судьбой особенной своею.
Вот в горе лишь страдает, как и все,
А может, даже чуточку острее...

Так пусть же, обойдя все континенты,
Сухарь этнограф в труд свой занесет.
Что есть такая нация - студенты,
Живой и замечательный народ!

Эдуард Асадов. Остров Романтики.
Москва: Молодая гвардия, 1969.



ТРУСИХА

Шар луны под звездным абажуром
Озарял уснувший городок.
Шли, смеясь, по набережной хмурой
Парень со спортивною фигурой
И девчонка - хрупкий стебелек.

Видно, распалясь от разговора,
Парень, между прочим, рассказал,
Как однажды в бурю ради спора
Он морской залив переплывал,

Как боролся с дьявольским теченьем,
Как швыряла молнии гроза.
И она смотрела с восхищеньем
В смелые, горячие глаза...

А потом, вздохнув, сказала тихо:
- Я бы там от страха умерла.
Знаешь, я ужасная трусиха,
Ни за что б в грозу не поплыла!

Парень улыбнулся снисходительно,
Притянул девчонку не спеша
И сказал:- Ты просто восхитительна,
Ах ты, воробьиная душа!

Подбородок пальцем ей приподнял
И поцеловал. Качался мост,
Ветер пел... И для нее сегодня
Мир был сплошь из музыки и звезд!

Так в ночи по набережной хмурой
Шли вдвоем сквозь спящий городок
Парень со спортивною фигурой
И девчонка - хрупкий стебелек.

А когда, пройдя полоску света,
В тень акаций дремлющих вошли,
Два плечистых темных силуэта
Выросли вдруг как из-под земли.

Первый хрипло буркнул:- Стоп, цыпленки!
Путь закрыт, и никаких гвоздей!
Кольца, серьги, часики, деньжонки -
Все, что есть,- на бочку, и живей!

А второй, пуская дым в усы,
Наблюдал, как, от волненья бурый,
Парень со спортивною фигурой
Стал спеша отстегивать часы.

И, довольный, видимо, успехом,
Рыжеусый хмыкнул:- Эй, коза!
Что надулась?! - И берет со смехом
Натянул девчонке на глаза.

Дальше было все как взрыв гранаты:
Девушка беретик сорвала
И словами:- Мразь! Фашист проклятый!-
Как огнем детину обожгла.

- Комсомол пугаешь? Врешь, подонок!
Ты же враг! Ты жизнь людскую пьешь!-
Голос рвется, яростен и звонок:
- Нож в кармане? Мне плевать на нож!

За убийство - стенка ожидает.
Ну, а коль от раны упаду,
То запомни: выживу, узнаю!
Где б ты ни был, все равно найду!

И глаза в глаза взглянула твердо.
Тот смешался:- Ладно... тише, гром...-
А второй промямлил:- Ну их к черту! -
И фигуры скрылись за углом.

Лунный диск, на млечную дорогу
Выбравшись, шагал наискосок
И смотрел задумчиво и строго
Сверху вниз на спящий городок,

Где без слов по набережной хмурой
Шли, чуть слышно гравием шурша,
Парень со спортивною фигурой
И девчонка - слабая натура,
"Трус" и "воробьиная душа".

Эдуард Асадов. Остров Романтики.
Москва: Молодая гвардия, 1969




Не уходи из сна моего!
Сейчас ты так хорошо улыбаешься,
Как будто бы мне подарить стараешься
Кусочек солнышка самого.
Не уходи из сна моего!

Не уходи из сна моего!
Ведь руки, что так меня нежно обняли,
Как будто бы радугу в небо подняли,
И лучше их нет уже ничего.
Не уходи из сна моего!

В былом у нас - вечные расстояния,
За встречами - новых разлук терзания,
Сплошной необжитости торжество.
Не уходи из сна моего!

Не уходи из сна моего!
Теперь, когда ты наконец-то рядом,
Улыбкой и сердцем, теплом и взглядом,
Мне мало, мне мало уже всего!
Не уходи из сна моего!

Не уходи из сна моего!
И пусть все упущенные удачи
Вернутся к нам снова, смеясь и плача,
Ведь это сегодня важней всего.
Не уходи из сна моего!

Не уходи из сна моего!
Во всех сновиденьях ко мне являйся!
И днём, даже в шутку не расставайся
И лучше не сделаешь ничего.
Не уходи из сна моего!

Эдуард Асадов,
1994 г.



В ЗЕМЛЯНКЕ

Огонёк чадит в жестянке,
Дым махорочный столбом...
Пять бойцов сидят в землянке
И мечтают кто о чём.

В тишине да на покое
Помечтать - оно не грех.
Вот один боец с тоскою
Глаз сощуря, молвил: "Эх!"

И замолк. Второй качнулся,
Подавил протяжный вздох,
Вкусно дымом затянулся
И с улыбкой молвил: "Ох!"

"Да", - ответил третий, взявшись
За починку сапога,
А четвёртый, размечтавшись,
Пробасил в ответ: "Ага!"

"Не могу уснуть, нет мочи! -
Пятый вымолвил солдат. -
Ну чего вы, братцы, к ночи
Разболтались про девчат!"

Эдуард Асадов,
1947 г.

А вот два моих самых любимых:

Наша жизнь - как фонарика узкий свет.
А от лучика влево и вправо -
Темнота: миллионы безмолвных лет...
Всё, что было до нас и придёт вослед,
Увидать не дано нам право.

Жорошо б лет на тысячу растянуть
Время каждого поколенья,
Вот тогда получился бы путь как путь,
А не наше одно мгновенье!

Но Судьба усмехнулась бы: "Для чего
Вы мечтами себя тревожите,
Если даже мгновения одного
Часто толком прожить не можете!"

Эдуард Асадов,
1975 г.



Какие б вокруг не кипели страсти,
Запомни: чтоб глупости не свершить,
Счастлив не тот, кто увидел счастье,
А тот, кто сумел его оценить!
Эдуард Асадов,
1994 г.

Я улыбаюсь, слыша голос твой,
Столь ласковый, мурлыкающий нежно...
И хочется свернуться безмятежно,
В твоих объятьях обретя покой.
До неба я смогу достать рукой,
Преодолеть любые перевалы,
И с парашютом прыгнуть как бывалый...
Все потому, что рядом ты со мной.
Пусть не пугает ветра шквал и вой,
Да глупость вездесущих разговоров,
Предположений, вымыслов и споров...
Ведь я твоя. А ты - ты только мой.

http://www.sunhome.ru/people/piksel/poetry/323

ЦАРИЦА-ГУСЕНИЦА

- Смотри! Смотри, какая раскрасавица! -
Мальчишка смотрит радостно на мать. -
Царица-гусеница! Правда, нравится?
Давай ее кормить и охранять!

И вправду, будто древняя царица,
Таинственным сказаниям сродни,
На краснобоком яблоке в тени
Сияла золотая гусеница.

Но женщина воскликнула: - Пустое! -
И засмеялась: - Ах ты, мой сверчок!
Готов везде оберегать живое.
Да это же вредитель, дурачок!

В четыре года надо быть мужчиной!
Соображай. Ты видишь: вот сюда
Она вползет, попортит сердцевину,
И яблоко - хоть выброси тогда!

Нет, нам с тобой такое не годится.
Сейчас мы глянем, что ты за герой. -
Она стряхнула с ветки гусеницу:
- А ну-ка, размозжи ее ногой!

И мальчик, мину напускал злую
И подавляя втайне тошноту,
Шагнул ногой на теплую, живую
Жемчужно-золотую красоту...

- Вот это славно! Умница, хвалю! -
И тот, стремясь покончить с добротою,
Вскричал со зверски поднятой ногою;
- Кидай еще! Другую раздавлю!

Мать с древних пор на свете против зла.
Но как же этой непонятно было,
Что сердцевину яблока спасла,
А вот в мальчишке что-то загубила...

В МАСТЕРСКОЙ ПОЭТА

Бюро ритуальных услуг.
Ага! Назову его БРУ.
И свежая рифма к "умру"
Порадует чей-нибудь слух.

КЛЕЙКИЕ РУКИ

Сколько рук мы в жизни пожимаем,
Ледяных и жарких, как огонь?
Те мы помним, эти - забываем,
Но всегда ль, где надо, ощущаем,
Что пожали "клейкую ладонь"?

Руки эти вроде бы такие,
Как у всех. Но к пальцам этих рук
Липнет все: предметы дорогие
И совсем дешевые, любые.
Руки-щуки, даже хуже щук.

Надо ли греметь о них стихами?
Может, это проза, ерунда?
Надо, надо! Ибо вместе с нами
Руки эти всюду и всегда!

Очень надо! Потому что нету
Ничего, наверное, подлей,
Чем лишенный запаха и цвета,
Этот самый ядовитый клей.

На полях, на фабриках, в науке,
Рядом с жизнью честной и прямой,
Липкие и подленькие руки
Вечно прячут что-то за спиной.

И отнюдь как будто бы не воры,
Скажешь так - презреньем обольют,
А ведь тащат, а ведь прут и прут
Все, что скрыто от чужого взора.

Посмотрите только: что же это?
Вроде бы по крохам тут и там:
Овощи, продукты, сигареты,
Лаки, пряжа, плитка для паркета -
Так и липнут к этим вот рукам.

Прут со строек плинтусы и доски!
Без зазренья совести берут
Краски, гвозди, ящики с известкой.
Дай им денег да стакан "Московской",
И фундамент, кажется, упрут!

Клейкие, пронырливые руки!
Как сыскать спасения от них?!
И в литературе и в науке
Тащат строчки, мысли. Эти "щуки"
Во сто крат зубастее речных.

У себя - кощеевское царство:
За копейку слопают живьем.
Вот иное дело - государство.
Тут - раздолье! Наберись нахальства
И тащи. Не жалко, не свое!

А ведь в целом это - миллионы!
Это спирта целая Ока,
Тонны рыбы, Эльбрусы капрона,
Айсберги бетона и картона,
Горы хлеба, реки молока!

И пока от житницы Отчизны
Этих рук, как псов, не отогнать,
О какой там распрекрасной жизни
Можно говорить или мечтать?

Кто-то скажет с удивленным взглядом!
- Ну о чем тут, извините, речь?
Есть закон, милиция... - Не надо!
Этим зла под корень не пресечь!

- Нет, - скажу я, - дорогие люди,
Зло это подвластно только нам.
Ничего-то доброго не будет,
Если каждый резко не осудит
И не хлопнет где-то по рукам.

Вот по тем, что хапают и прячут,
Чтоб отсохли, к черту, как одна!
Ничего, что трудная задача
Мы ее осилим, а иначе
Грош нам всем, товарищи, цена!

Я поэт, что пишет по заказу
Глупые и гладкие стихи
Сходу, не задумываясь, сразу
Из словесной пошлой шелухи.
Но спешить судить меня не надо,
Ведь не в них души поэта суть.
У меня в том личная услада,
Свой, отнюдь не всем заметный путь.
Строчкой богатеть я не стараюсь
(Гонорары так невелики),
Я стихами этими спасаюсь
От сердечной гложущей тоски.
Я ее не всякому открою,
Не залью потоком горьких слез,
Хоть она так тягостна порою,
Что хоть в петлю, хоть под паровоз.
Но когда чернила на бумаге
Оставляют свой словесный след,
В безрассудной творческой отваге
Радость появляется на свет.
Пусть недолго, пусть лишь миг единый,
Все-таки она живет во мне.
Заказные строчки в том повинны,
Что писались в гулкой тишине.
Да, они легки и неразумны,
Пишутся на день, а не на век,
Но в их глупой круговерти шумной
Я опять счастливый человек.
И такую ощущаю сладость
От того, что смог тоску унять,
Что за эту заказную радость
Все готов забыть я и отдать.

ТОСКА - ОЧЕНЬ СТРАШНАЯ ВЕЩЬ и унять ЕЁ безболезненно не каждый может!

БАЛЛАДА О НЕНАВИСТИ И ЛЮБВИ

I

Метель ревет, как седой исполин,
Вторые сутки не утихая,
Ревет, как пятьсот самолетных турбин,
И нет ей, проклятой, конца и края!

Пляшет огромным белым костром,
Глушит моторы и гасит фары.
В замяти снежной аэродром,
Служебные здания и ангары.

В прокуренной комнате тусклый свет,
Вторые сутки не спит радист.
Он ловит, он слушает треск и свист,
Все ждут напряженно: жив или нет?

Радист кивает: - Пока еще да,
Но боль ему не дает распрямиться.
А он еще шутит: "Мол, вот беда
Левая плоскость моя никуда!
Скорее всего перелом ключицы..."

Где-то буран, ни огня, ни звезды
Над местом аварии самолета.
Лишь снег заметает обломков следы
Да замерзающего пилота.

Ищут тракторы день и ночь,
Да только впустую. До слез обидно.
Разве найти тут, разве помочь -
Руки в полуметре от фар не видно?

А он понимает, а он и не ждет,
Лежа в ложбинке, что станет гробом.
Трактор если даже придет,
То все равно в двух шагах пройдет
И не заметит его под сугробом.

Сейчас любая зазря операция.
И все-таки жизнь покуда слышна.
Слышна ведь его портативная рация
Чудом каким-то, но спасена.

Встать бы, но боль обжигает бок,
Теплой крови полон сапог,
Она, остывая, смерзается в лед,
Снег набивается в нос и рот.

Что перебито? Понять нельзя.
Но только не двинуться, не шагнуть!
Вот и окончен, видать, твой путь!
А где-то сынишка, жена, друзья...

Где-то комната, свет, тепло...
Не надо об этом! В глазах темнеет...
Снегом, наверно, на метр замело.
Тело сонливо деревенеет...

А в шлемофоне звучат слова:
- Алло! Ты слышишь? Держись, дружище -
Тупо кружится голова...
- Алло! Мужайся! Тебя разыщут!..

Мужайся? Да что он, пацан или трус?!
В каких ведь бывал переделках грозных.
- Спасибо... Вас понял... Пока держусь! -
А про себя добавляет: "Боюсь,
Что будет все, кажется, слишком поздно..."

Совсем чугунная голова.
Кончаются в рации батареи.
Их хватит еще на час или два.
Как бревна руки... спина немеет...

- Алло!- это, кажется, генерал.-
Держитесь, родной, вас найдут, откопают...-
Странно: слова звенят, как кристалл,
Бьются, стучат, как в броню металл,
А в мозг остывший почти не влетают...

Чтоб стать вдруг счастливейшим на земле,
Как мало, наверное, необходимо:
Замерзнув вконец, оказаться в тепле,
Где доброе слово да чай на столе,
Спирта глоток да затяжка дыма...

Опять в шлемофоне шуршит тишина.
Потом сквозь метельное завыванье:
- Алло! Здесь в рубке твоя жена!
Сейчас ты услышишь ее. Вниманье!

С минуту гуденье тугой волны,
Какие-то шорохи, трески, писки,
И вдруг далекий голос жены,
До боли знакомый, до жути близкий!

- Не знаю, что делать и что сказать.
Милый, ты сам ведь отлично знаешь,
Что, если даже совсем замерзаешь,
Надо выдержать, устоять!

Хорошая, светлая, дорогая!
Ну как объяснить ей в конце концов,
Что он не нарочно же здесь погибает,
Что боль даже слабо вздохнуть мешает
И правде надо смотреть в лицо.

- Послушай! Синоптики дали ответ:
Буран окончится через сутки.
Продержишься? Да?
- К сожалению, нет...
- Как нет? Да ты не в своем рассудке!

Увы, все глуше звучат слова.
Развязка, вот она - как ни тяжко.
Живет еще только одна голова,
А тело - остывшая деревяшка.

А голос кричит: - Ты слышишь, ты слышишь?!
Держись! Часов через пять рассвет.
Ведь ты же живешь еще! Ты же дышишь?!
Ну есть ли хоть шанс?
- К сожалению, нет...

Ни звука. Молчанье. Наверно, плачет.
Как трудно последний привет послать!
И вдруг: - Раз так, я должна сказать! -
Голос резкий, нельзя узнать.
Странно. Что это может значить?

- Поверь, мне горько тебе говорить.
Еще вчера я б от страха скрыла.
Но раз ты сказал, что тебе не дожить,
То лучше, чтоб после себя не корить,
Сказать тебе коротко все, что было.

Знай же, что я дрянная жена
И стою любого худого слова.
Я вот уже год тебе не верна
И вот уже год, как люблю другого!

О, как я страдала, встречая пламя
Твоих горячих восточных глаз. -
Он молча слушал ее рассказ,
Слушал, может, последний раз,
Сухую былинку зажав зубами.

- Вот так целый год я лгала, скрывала,
Но это от страха, а не со зла.
- Скажи мне имя!..-
Она помолчала,
Потом, как ударив, имя сказала,
Лучшего друга его назвала!

Затем добавила торопливо:
- Мы улетаем на днях на юг.
Здесь трудно нам было бы жить счастливо.
Быть может, все это не так красиво,
Но он не совсем уж бесчестный друг.

Он просто не смел бы, не мог, как и я,
Выдержать, встретясь с твоими глазами.
За сына не бойся. Он едет с нами.
Теперь все заново: жизнь и семья.

Прости. Не ко времени эти слова.
Но больше не будет иного времени. -
Он слушает молча. Горит голова...
И словно бы молот стучит по темени...

- Как жаль, что тебе ничем не поможешь!
Судьба перепутала все пути.
Прощай! Не сердись и прости, если можешь!
За подлость и радость мою прости!

Полгода прошло или полчаса?
Наверно, кончились батареи.
Все дальше, все тише шумы... голоса...
Лишь сердце стучит все сильней и сильнее!

Оно грохочет и бьет в виски!
Оно полыхает огнем и ядом.
Оно разрывается на куски!
Что больше в нем: ярости или тоски?
Взвешивать поздно, да и не надо!

Обида волной заливает кровь.
Перед глазами сплошной туман.
Где дружба на свете и где любовь?
Их нету! И ветер как эхо вновь:
Их нету! Все подлость и все обман!

Ему в снегу суждено подыхать,
Как псу, коченея под стоны вьюги,
Чтоб два предателя там, на юге,
Со смехом бутылку открыв на досуге,
Могли поминки по нем справлять?!

Они совсем затиранят мальца
И будут усердствовать до конца,
Чтоб вбить ему в голову имя другого
И вырвать из памяти имя отца!

И все-таки светлая вера дана
Душонке трехлетнего пацана.
Сын слушает гул самолетов и ждет.
А он замерзает, а он не придет!

Сердце грохочет, стучит в виски,
Взведенное, словно курок нагана.
От нежности, ярости и тоски
Оно разрывается на куски.
А все-таки рано сдаваться, рано!

Эх, силы! Откуда вас взять, откуда?
Но тут ведь на карту не жизнь, а честь!
Чудо? Вы скажете, нужно чудо?
Так пусть же! Считайте, что чудо есть!

Надо любою ценой подняться
И всем существом, устремясь вперед,
Грудью от мерзлой земли оторваться,
Как самолет, что не хочет сдаваться,
А сбитый, снова идет на взлет!

Боль подступает такая, что кажется,
Замертво рухнешь назад, ничком!
И все-таки он, хрипя, поднимается.
Чудо, как видите, совершается!
Впрочем, о чуде потом, потом...

Швыряет буран ледяную соль,
Но тело горит, будто жарким летом,
Сердце колотится в горле где-то,
Багровая ярость да черная боль!

Вдали сквозь дикую карусель
Глаза мальчишки, что верно ждут,
Они большие, во всю метель,
Они, как компас, его ведут!

- Не выйдет! Неправда, не пропаду! -
Он жив. Он двигается, ползет!
Встает, качается на ходу,
Падает снова и вновь встает...

II

К полудню буран захирел и сдал.
Упал и рассыпался вдруг на части.
Упал, будто срезанный наповал,
Выпустив солнце из белой пасти.

Он сдал, в предчувствии скорой весны,
Оставив после ночной операции
На чахлых кустах клочки седины,
Как белые флаги капитуляции.

Идет на бреющем вертолет,
Ломая безмолвие тишины.
Шестой разворот, седьмой разворот,
Он ищет... ищет... и вот, и вот -
Темная точка средь белизны!

Скорее! От рева земля тряслась.
Скорее! Ну что там: зверь? Человек?
Точка качнулась, приподнялась
И рухнула снова в глубокий снег...

Все ближе, все ниже... Довольно! Стоп!
Ровно и плавно гудят машины.
И первой без лесенки прямо в сугроб
Метнулась женщина из кабины!

Припала к мужу: - Ты жив, ты жив!
Я знала... Все будет так, не иначе!..-
И, шею бережно обхватив,
Что-то шептала, смеясь и плача.

Дрожа, целовала, как в полусне,
Замерзшие руки, лицо и губы.
А он еле слышно, с трудом, сквозь зубы:
- Не смей... ты сама же сказала мне..

- Молчи! Не надо! Все бред, все бред!
Какой же меркой меня ты мерил?
Как мог ты верить?! А впрочем, нет,
Какое счастье, что ты поверил!

Я знала, я знала характер твой!
Все рушилось, гибло... хоть вой, хоть реви!
И нужен был шанс, последний, любой!
А ненависть может гореть порой
Даже сильней любви!

И вот, говорю, а сама трясусь,
Играю какого-то подлеца.
И все боюсь, что сейчас сорвусь,
Что-нибудь выкрикну, разревусь,
Не выдержав до конца!

Прости же за горечь, любимый мой!
Всю жизнь за один, за один твой взгляд,
Да я, как дура, пойду за тобой,
Хоть к черту! Хоть в пекло! Хоть в самый ад!

И были такими глаза ее,
Глаза, что любили и тосковали,
Таким они светом сейчас сияли,
Что он посмотрел в них и понял все!

И, полузамерзший, полуживой,
Он стал вдруг счастливейшим на планете.
Ненависть, как ни сильна порой,
Не самая сильная вещь на свете!

МОЯ ЛЮБОВЬ

Ну каким ты владеешь, секретом?
Чем взяла меня и когда?
Но с тобой я всегда, всегда:
Днем и ночью, зимой и летом!

Площадями ль иду большими
Иль за шумным сижу столом,
Стоит мне шепнуть твое имя -
И уже мы с тобой вдвоем.

Когда радуюсь или грущу я
И когда обиды терплю,
И в веселье тебя люблю я,
И в несчастье тебя люблю.
Даже если крепчайше сплю,
Все равно я тебя люблю!

Говорят, что дней круговерть
Настоящих чувств не тревожит.
Говорят, будто только смерть
Навсегда погасить их может.

Я не знаю последнего дня,
Но без громких скажу речей:
Смерть, конечно, сильней меня,
Но любви моей не сильней.

И когда этот час пробьет
И окончу я путь земной,
Знай: любовь моя не уйдет,
А останется тут, с тобой.

Подойдет без жалоб и слез
И незримо для глаз чужих,
Словно добрый и верный пес,
На колени положит нос
И свернется у ног твоих...

С. Баруздин заметил, что одна из замечательных черт лирики Асадова – это правдивость, достоверность. Он не рассуждает о любви, о страданиях или счастье. Нет, он сам горячо любит, радуется или страдает. И читатель великолепно чувствует этот искренний, трепетный нерв. Чувствует и глубоко сопереживает. И когда в стихотворении своем поэт произносит слово: «Люблю!» – ему можно верить.

«Любовь»
Известно всем: любовь не шутка,
Любовь – весенний стук сердец,
А жить, как ты, одним рассудком
Нелепо, глупо наконец!

Иначе для чего мечты?
Зачем тропинки под луною?
К чему лоточницы весною
Влюбленным продают цветы?!

Когда бы не было любви,
То и в садах бродить не надо.
Пожалуй, даже соловьи
Ушли бы с горя на эстраду.

Зачем прогулки, тишина,
Коль не горит огонь во взгляде?
А бесполезная луна
Ржавела б на небесном складе.

Представь: никто не смог влюбиться
И люди стали крепче спать,
Плотнее кушать, реже бриться,
Стихи забросили читать…

Но нет, недаром есть луна
И звучный перебор гитары,
Не зря приходит к нам весна
И по садам гуляют пары.

Бросай сомнения свои!
Люби и верь. Чего же проще?
Не зря ночные соловьи
До хрипоты поют по рощам!

1951


«Не клянись»
Мне не надо высокой фразы:
Не клянись «ни концом, ни венцом»
В том, что, став моей, ты ни разу
Не подумаешь ни о ком.

И в любви не клянись, не надо,
Ну, представь, что любовь прошла.
Значит, будешь сама не рада
Тем словам, что теперь дала.

Да и я не позволил вновь,
Унижаясь, вослед стремиться
И на клятве держать любовь,
Все равно как на нитке птицу.

Чепуха тут и лесть и месть,
И давай согласимся смело:
Если есть любовь – значит, есть,
А все клятвы – пустое дело!

Только, видишь ли, вот беда!
Нету правил без исключения,
И словесные заверенья
Все же надобны иногда.

Я прошу тебя вот о чем:
Как бы жизнь ни была сурова,
Быть лишь с правдой к лицу лицом,
Только правду всегда, во всем.
В этом, в этом ты дай мне слово!

Так ли уж опасности опасны,
Коль они заранее видны.
Семафоры для того и красны,
Что пути под них запрещены.
Если ж вместо красного зеленый
По ошибке на пути зажжен,
Ложной перспективой увлеченный,
Поезд на крушенье обречен.
Глупая надежда вероломна
В перекрестье жизненных дорог,
И порой в тупик глухой и темный
Нас ведет зеленый огонек.

Настало время хоронить
Тела надежд и ожиданий
И напрочь рвать витую нить
Увы, несбывшихся желаний.
Настало время всех прощать,
Мирясь со злым и глупым светом,
Гнев справедливый укрощать,
Не видя проку в гневе этом.
Настало время постареть,
И путь свой оценив с начала,
Не повторять ошибок впредь,
В надежде, что тех "впредь" немало.
Настало время быть собой,
Довольствуясь судьбой и веком,
Покончить с суетной борьбой
И оставаться человеком.

У поэта тысячи обличий,
Миллионы выражений лиц,
А ему - слепой канон приличий
И шуршанье уставных страниц.
Правила движения по жизни,
Правила вращенья в колесе...
И живет он в вечной укоризне:
Почему живет не так, как все.
Но поэт не может в мире этом
Только перелистывать устав,
Или перестанет быть поэтом
Он, от правил писаных устав.
Ведь его душа владеет миром,
И его душой владеет мир.
Не гляди, что в жизни нищ и сир он,
Что в семье он вовсе не кумир.
И канонов многих он не знает,
Как о том весь век гудит молва,
Но слова из чувства выплавляет,
Мудрые и вечные слова.

Слова, как стылая руда,
Огнем души их надо плавить,
Когда остынут, чуть поправить
И дать им волю навсегда.

Не признавать, чужим им став,
В них больше своего творенья -
Вот правило стихосложенья
И непреложнейший устав.

Пускай там, как хотят, живут,
Себе дорогу пробивая,
Жизнь настоящая живая
Сама означит их маршрут.

Ничем им больше не помочь,
У них свои пути-дороги;
Преодолев страниц пороги,
Они от нас уходят прочь.

А нам опять копать руду
И строчки пламенные править,
В которых жизнь до веку славить
Себе на радость и беду.

И все же, все же я не верю
В ту божью заданность всего,
Когда успехи и потери
Уже не значат ничего.

Когда судьбы предначертанья
Всевышней сделаны рукой,
И лишни муки и старанья,
А путь наш заданно такой.

А что ж я сам? Лишь только пешка
В руках невидимых, чужих,
И жребий мой, орел ли, решка
Не связан с тратой сил моих?

И цель дана уже заранье,
Хотя о ней не знаю я,
И ясен день и час прощанья
В конечном пункте бытия?

Геройской не приемлю позы,
Живу надеждой в злобе дня,
Но все ж астральные прогнозы
Не для меня, не для меня.

ДИКИЕ ГУСИ (Лирическая быль)

С утра покинув приозерный луг,
Летели гуси дикие на юг.
А позади за ниткою гусиной
Спешил на юг косяк перепелиный.

Все позади: простуженный ночлег,
И ржавый лист, и первый мокрый снег...
А там, на юге, пальмы и ракушки
И в теплом Ниле теплые лягушки...

Вперед! Вперед! Дорога далека,
Все крепче холод, гуще облака,
Меняется погода, ветер злей,
И что ни взмах, то крылья тяжелей...

Смеркается... Все резче ветер в грудь,
Слабеют силы, нет, не дотянуть!
И тут протяжно крикнул головной:
- Под нами море! Следуйте за мной!

Скорее вниз! Скорей, внизу вода!
А это значит - отдых и еда!
Но следом вдруг пошли перепела.
- А вы куда? Вода для вас - беда!

Да, видно, на миру и смерть красна.
Жить можно разно. Смерть - всегда одна!..
Нет больше сил... И шли перепела
Туда, где волны, где покой и мгла.

К рассвету все замолкло... тишина...
Медлительная, важная луна,
Опутав звезды сетью золотой,
Загадочно повисла над водой.

А в это время из далеких вод
Домой, к Одессе, к гавани своей,
Бесшумно шел красавец турбоход,
Блестя глазами бортовых огней.

Вдруг вахтенный, стоявший с рулевым,
Взглянул за борт и замер, недвижим.
Потом присвистнул:- Шут меня дери!
Вот чудеса! Ты только посмотри!

В лучах зари, забыв привычный страх,
Качались гуси молча на волнах.
У каждого в усталой тишине
По спящей перепелке на спине...

Сводило горло... так хотелось есть...
А рыб вокруг - вовек не перечесть!
Но ни один за рыбой не нырнул
И друга в глубину не окунул.

Вставал над морем искрометный круг,
Летели гуси дикие на юг.
А позади за ниткою гусиной
Спешил на юг косяк перепелиный.

Летели гуси в огненный рассвет,
А с корабля смотрели им вослед,-
Как на смотру - ладонь у козырька,-
Два вахтенных - бывалых моряка!

: (Редиска.. @ 29.12.2006 - 9:56 am) ДИКИЕ ГУСИ (Лирическая быль) Летели гуси в огненный рассвет, А с корабля смотрели им вослед,- Как на смотру - ладонь у козырька,- Два вахтенных - бывалых моряка!

Этими словами ТЫ мне напомнила события 35 лет назад, когда я служил на флоте!

«Все равно я приду»
Если град зашумит с дождем,
Если грохнет шрапнелью гром,
Все равно я приду на свидание,
Будь хоть сто непогод кругом!

Если зло затрещит мороз
И завоет метель, как пес,
Все равно я приду на свидание,
Хоть меня застуди до слез!

Если станет сердиться мать
И отец не будет пускать,
Все равно я приду на свидание,
Что бы ни было – можешь ждать!

Если сплетня хлестнет, ну и что ж,
Не швырнет меня подлость в дрожь,
Все равно я приду на свидание,
Не поверя в навет и ложь!

Если я попаду в беду,
Если буду почти в бреду,
Все равно я приду. Ты слышишь?
Добреду, доползу… дойду!

Ну а если пропал мой след
И пришел без меня рассвет,
Я прошу: не сердись, не надо!
Знай, что просто меня уж нет…

1964

: (Редиска.. @ 29.12.2006 - 15:45 pm) Ну а если пропал мой след И пришел без меня рассвет, Я прошу: не сердись, не надо! Знай, что просто меня уж нет… 1964

Одним страданием поэзия жива,
Есть у нее на муки все права.
Ни у кого их нет на свете белом,
Одна поэзия их заслужила смело.

Они и дух ее и матерьял,
Они ее начало из начал.
Ведь мук душевных тяжкое томленье
И существо ее, и воплощенье.

Простые строки
Пленительная неопределенность
Плетет в стихах витые кружева,
Она к себе снискала благосклонность,
Повсюду утвердив свои права.

В метафорах натужных, томных ахах,
В мученьях умирает смысл слов,
От мысли остается только запах,
Как из порожней склянки от духов.

В погоне за химерой многозначья
Слова теряют жизненную суть,
Не проясняя истину, а пряча,
Густым туманом укрывая путь.

Мне не понять? Не вижу в том греха я,
Ведь будет жить сквозь годы и века
На чей-то взгляд - простая, знать, плохая,
Но каждому понятная строка.

[color=#990000] Поэзия - хранительница слова!
Чудит франтиха-мода, ну и пусть.
Простые строки прочитаю снова,
Хоть их с детства знаю наизусть.

ПОДРУГИ

Дверь общежитья... сумрак... поздний час.
Она спешит, летит по коридору,
Способная сейчас и пол и штору
Поджечь огнем своих счастливых глаз!

В груди ее уже не сердце бьется,
А тысяча хрустальных бубенцов.
Бежит девчонка, гулко раздается
Веселый стук задорных каблучков.

Хитро нахмурясь, в комнату вошла.
- Кто здесь не спит? - начальственно спросила.
И вдруг, расхохотавшись, подскочила
К подруге, что читала у стола.

Затормошила... чертики в глазах:
- Ты все зубришь, ты все сидишь одна!
А за окошком, посмотри, весна!
И, может, счастье где-то в двух шагах!

Смешная, скажешь? Ладно, принимаю!
На все согласна. И не в этом суть.
Влюбленных все забавными считают
И даже глуповатыми чуть-чуть...

Но я сейчас на это не в обиде.
Не зря есть фраза: "горе от ума".
Так дайте же побыть мне в глупом виде!
Вот встретишь счастье и поймешь сама.

Шучу, конечно. Впрочем, нет, послушай,
Ты знаешь, что сказал он мне сейчас?
"Ты, говорит, мне смотришь прямо в душу,
И в ней светло-светло от этих глаз".

Смеется над любой моей тревогой,
Во всем такой уверенный, чудак.
Меня зовет кувшинкой-недотрогой
И волосы мои пушит вот так...

Слегка смутилась. Щеки пламенели.
И в радости заметить не смогла,
Что у подруги пальцы побелели,
До боли стиснув краешек стола.

Глаза подруги - ледяное пламя.
Спросила непослушными губами,
Чужим и дальним голос прозвучал:
- А он тебя в тайгу не приглашал?

Не говорил: "Наловим карасей,
Костер зажжем под старою сосною,
И будем в мире только мы с тобою
Да сказочный незримый Берендей!"

А он просил: подругам ни гугу?
А посмелее быть не убеждал?
И если так, я, кажется, могу
Помочь тебе и предсказать финал!

Умолкла. Села. Глянула в тревоге,
Смешинок нет, восторг перегорел,
А пламя щек кувшинки-недотроги
Все гуще белый заливает мел...

Кругом весна... до самых звезд весна!
В зеленых волнах кружится планета.
И ей сейчас неведомо, что где-то
Две девушки, не зажигая света,
Подавленно застыли у окна.

Неведомо? Но синекрылый ветер
Трубит сквозь ночь проверенную весть
О том, что счастье есть на белом свете,
Пускай не в двух шагах, а все же есть!

Поют ручьи, блестят зарницы домен,
Гудя, бегут по рельсам поезда.
Они кричат о том, что мир огромен
И унывать не надо никогда,

Что есть на свете преданные люди,
Что радость, может, где-нибудь в пути.
Что счастье будет, непременно будет!
Вы слышите, девчата, счастье будет!
И дай вам бог скорей его найти!

Притворяться надоело?
Так живи легко и смело.
В этом, в общем, все и дело
И нехитрый весь секрет.

Ждать не стоит, ждать не надо
Одобрения от стада,
Жизнь сама тебе награда,
А другой награды нет.

И конечно, если сможешь,
Не торгуй душой и рожей.
Смысла нет да и негоже,
Ты уж правильно пойми.

Все сотрется, все порвется,
Но душа, уж как ведется,
Вверх на небо вознесется,
Бог-господь ее прими.

И тогда ей будет стыдно,
Грустно, горько и обидно,
Ведь ее насквозь там видно,
Перед Богом не соврешь.

Ну а коль не веришь в Бога,
Просто рассуди-ка строго:
Стоит ли подошв дорога,
По которой ты идешь.

Непросто сыном быть на белом свете.
Отцам мы верим лишь пока мы дети,
Но дальше вместе с даром связной речи
Всех соблазняет бес противоречий.
Мы опыт обретаем свой, печальный,
Как тяжкий капитал первоначальный,
И отвергаем опыты отцовы,
Чтоб заложить свои всему основы.
А наши сыновья свои науки
Берут в свои неопытные руки
И так же, обретая опыт в свете,
В отцовском не нуждаются совете.
Они упрямы в этом непреклонно,
Сыновьим соответствуя законам,
Но все мы убеждаемся когда-то,
Что опыты отцов ценны и святы.
И вспоминаем, если вспомнить в силе,
Чему отцы когда-то нас учили,
И скольких бед избегнуть бы смогли,
Когда б советы отчие учли.

/автора не помню/

Дни безотрадны и тихи
В глухой душевной укоризне,
И только новые стихи
Рождаются как знаки жизни.

Стихами только и живу,
В мир сочиненья погруженный,
И только ими на плаву
Держусь, в заботах утопленный.

И не пошел пока ко дну
Лишь потому, что все доселе
Мечтаю песню спеть одну,
Что спеть другие не сумели.

Чтоб сочинить ее суметь,
Ищу в душе своей приметы.
Везде растягивая сеть,
Ловлю слова я и сюжеты.

Еще ее не написав,
Уже горжусь той песней новой,
Оцениваю слов состав
И мелодичности основы.

Уже мурлычу и пою,
Открыть всему пытаясь свету
Ту песню новую свою,
Которой все пока что нету.

ВТОРАЯ ЛЮБОВЬ
Что из того, что ты уже любила,
Кому-то, вспыхнув, отворяла дверь.
Все это до меня когда-то было,
Когда-то было в прошлом, не теперь.


Мы словно жизнью зажили второю,
Вторым дыханьем, песнею второй.
Ты счастлива, тебе светло со мною,
Как мне тепло и радостно с тобой.


Но почему же все-таки бывает,
Что незаметно, изредка, тайком
Вдруг словно тень на сердце набегает
И остро-остро колет холодком...


О нет, я превосходно понимаю,
Что ты со мною встретилась, любя.
И все-таки я где-то ощущаю,
Что, может быть, порою открываю
То, что уже открыто для тебя.


То вдруг умело галстук мне завяжешь,
Уверенной ли шуткой рассмешишь.
Намеком ли без слов о чем-то скажешь
Иль кулинарным чудом удивишь.


Да, это мне и дорого и мило,
И все-таки покажется порой,
Что все это уже, наверно, было,
Почти вот так же, только не со мной,


А как душа порой кричать готова,
Когда в минуту ласки, как во сне,
Ты вдруг шепнешь мне трепетное слово,
Которое лишь мне, быть может, ново,
Но прежде было сказано не мне.


Вот так же точно, может быть, порою
Нет-нет и твой вдруг потемнеет взгляд,
Хоть ясно, что и я перед тобою
Ни в чем былом отнюдь не виноват.


Когда любовь врывается вторая
В наш мир, горя, кружа и торопя,
Мы в ней не только радость открываем,
Мы все-таки в ней что-то повторяем,
Порой скрывая это от себя.


И даже говорим себе нередко,
Что первая была не так сильна,
И зелена, как тоненькая ветка,
И чуть наивна, и чуть-чуть смешна.


И целый век себе не признаемся,
Что, повстречавшись с новою, другой,
Какой-то частью все же остаемся
С ней, самой первой, чистой и смешной!


Двух равных песен в мире не бывает,
И сколько б звезд ни поманило вновь,
Но лишь одна волшебством обладает.
И, как ни хороша порой вторая,
Все ж берегите первую любовь!

Бархатистая гладкость пера
Вновь зовет меня к писчей бумаге.
Это значит настала пора
Для моей стихотворной отваги.
Для того, чтобы рифмой звеня,
Строчки складывать кубиком гладким,
Чтобы мыслей своих не храня,
Доверять их разверстой тетрадке.
И так радостно мне оттого,
Что я слову доверился снова
И не скрыв от него ничего,
Снял с души своей путы-оковы.

К Богу

Дай слово мне, ведь ты хозяин слов,
Они всегда принадлежали Богу.
За ними вслед собраться я готов
В нелегкую и дальнюю дорогу.
Они мне - избавление от бед,
Болезней и душевного раздрая,
Единственный мой в этом мире след,
Который я оставлю, умирая.
Ну а пока я жив, дай слово мне,
Дай откровенность мне и откровенье
В сознанье, наяву, в бреду, во сне,
В уверенности, в тягостном сомненье.
Тем словом одари и награди,
Что душу разрывает, в ней бушуя.
Пусть день, пусть год, пусть час лишь впереди,
Дай слово мне, о большем не прошу я!